Рашевский Михаил (goblin_mih) wrote,
Рашевский Михаил
goblin_mih

Categories:

Клан Донбасс

Давно хотел написать про это, да всё что-то сдерживало или отмахивался. Сквозила мысль, мол, нельзя об этом говорить, эти мысли не для чужих глаз и ушей. А сейчас вот пораскинул мозгами, и подумал, какого чёрта? Что может быть такого в простых мыслях обычного человека? А вдруг то, что я расскажу, поможет лучше понять тех, кого называют «донбассовец».


Сразу оговорюсь: мои мысли, приведенные здесь, не являются чем-то особенно значимым, но и не пустой трёп. Я родился и рос, и вырос на Донбассе. Среди терриконов и в трущобах городов сформировалась моя личность и характер. 27 лет прожил на Донбассе, там – большинство моих родственников и большинство друзей. Больше десяти лет я живу в Киеве, и потому могу смотреть на мою малую родину со стороны. В сущности, потому и нашёл в себе силы говорить о родном крае, людях, его населяющих и чувствах и мыслях, которые могут роиться в головах его жителей – отстранённо, со стороны. Со стороны-то оно всяко виднее. Я не думаю, что характер мыслей и отношений между донбассовцами и остальными жителями планеты сильно изменился за эти десять лет, что провёл не в родном регионе: не вижу особых изменений в мыслях и настроениях родных, друзей и приятелей с Донбасса, с которыми общаюсь постоянно, что даёт мне право говорить от лица донбассовца.
Вот какие у вас первые ассоциации возникают со словом «Донбасс»? Шахтёрский край, терриконы, трубы промышленных предприятий, русский мир. Русский мир? Этот лозунг, кстати, подхватили российские СМИ, этим словосочетанием легко бросаются вооружённые люди, которых интервьюируют различные каналы. Это пытаются впихнуть в идеологию края.
А ведь на самом деле картина тут совсем иная. Если пробежаться по истории заселения Донецкой степи, то до открытия богатых месторождений угля в середине 19-го века на обширной территории не было крупных городов, зато было много сёл и посёлков, и жили в них практически повсеместно украинцы – малороссы, как их называли тогда в Российской Империи. Лишь на побережье Азовского моря встречались компактно заселённые греками, болгарами, евреями, немцами и другими народностями поселения. Русских – или великороссов, как тогда их называли – в краю не было почти совсем. Но потом Юз обратил внимание на копанки, поставил добычу угля на поток. Аврально начали возводиться шахты, а к шахтам, к угольным месторождениям –источником топлива! - тут же начали пристраивать металлургические предприятия, химические и т.д. На грандиозные стройки и на работу на предприятиях начали завозить рабочих. Квалифицированных рабочих. На тогдашней Украине, то есть в губерниях юга Империи, квалифицированных промышленных рабочих было мало, зато много – в крупнейших городах России, где было развито промышленное производство. Вот оттуда и привозили рабочих. Это была первая волна русских поселенцев.
Вторая случилась уже при СССР, во время индустриализации. Гигантские металлургические и металлообрабатывающие предприятия в регионе построены именно тогда. И вновь не хватало рабочих рук, и вновь свозили на Донбасс людей теперь уже с РСФСР.
И третья случилась после ВОВ. Разрушенный край, погибшие предприятия, разорённые и уничтоженные города. Всё это нужно было восстанавливать, причём – аврально. Стране нужен был уголь, чугун, сталь, химические продукты. Восстанавливали Донбасс, как и всю разрушенную часть СССР, всем миром. А так как городское население изрядно было выбито войной, то вновь рабочий класс восстанавливали за счёт менее пострадавших регионов обширной страны.
Я не зря выделил именно городское население. Рабочие, переселяемые из других регионов одной, а потом и второй Империи, концентрировалось именно в городах. В то же время сёла и посёлки никуда не делись, ведь почва Донбасса, как остальной плодородной Украины – чернозём. Степь, обширные поля, множество сельских хозяйств, потом колхозов – и вот в селе в основном жили коренные жители Донбасса. Малороссы-украинцы. Каждую волну переселенцев местное население впитывало, растворяло в себе и ассимилировало. Да так везде и происходит. Голодомор 30-х годов хоть и сильно ударил по селу, но пережить его удалось сравнительно легче: в краю было уже достаточно много городов, а в промышленный Донбасс поступало продовольствие. В общем, совместными усилиями – выжили. Так же не сильно пострадало село и при гитлеровском нашествии. По причине «малолесья» партизанских отрядов было мало, карательных экспедиций фашистов – тоже.
Так и повелось, что в городах на Донбассе концентрировалась именно русские и русскоязычное в принципе население, а вот вне городов – в большинстве своём украиноязычное.
Кстати, мало кто на Донбассе говорит на чистом русском или чистом украинском языках. Суржик – вот основной язык региона.
В общем и целом к концу 20-го века население края настолько спаялось, перемешалось и растворилось в себе, так что различить, кто «больше русский» или «больше украинец», вряд ли представлялось возможным. Из нашего класса в 40 человек лишь где-то четверть в свидетельстве о рождении были прописаны как «русский». Остальные – «украинец». За редким исключением. Практически ни у кого не было обеих родителей чистокровных русских, и практически все имели в корнях как русские, так и украинские корни. То есть говорить о Донбассе как о чисто русском мире и идти освобождать русских на Донбассе – это в корне неверные, лживые лозунги. Невозможно по национальности в регионе чётко выделить русских. Да и вообще, если уж так хотите выделять – то вот это и есть признак национализма, который навешивается почему-то на Украину.
В сущности, по поводу национальности на Донбассе никто не заморачивался вплоть до обретения независимости на Украине. После 1991 года резко усилился упор на то, что Украина – это всё же не часть России, что украинцы хоть и славяне, но и не русские, что это отдельная народность! До сей поры как-то не придавали этому никакого значения. В школах было поровну украинского и русского языка и литературы. В городах больше общались на более русском суржике, а вот приезжали к родичам в деревню – и с лёгкостью перестраивались на более украинский суржик. И поначалу проблемы-то никто особо не видел. Но чем дальше, чем больше украинского языка появлялось в телевидении и по радио, в документах и в школах, тем более шла не ассимиляция и подбивание под это явление – а отторжение.
Я уже говорил, что в городах больше говорили на русском, а в сёлах – на украинском. Соотношение же городов и сёл на Донбассе примерно 65 на 35 процентов, то есть городских, а, следовательно, русскоязычных гораздо больше. Не русских – этот вопрос мы уже рассмотрели – а русскоязычных.
Перестраиваться под украинский язык не хотели. Поколениями в семьях общались на русском суржике, и менять традиции никто особо не желал. И даже если в садиках и школах повсеместно пытались вводить обучение на украинском языке, то на Донбассе мало кто придерживался этого правила, и обучение и общение всё так же велось на русском.
Вот это – вдруг возникший языковый барьер – стал первым, но не единственным колышком, что начали активно вбивать в щель между Украиной и Донбассом.
Второй не менее весомый и значимый колышек – это история, память и отношение к ним. Камнем преткновения стали, естественно, события перед, во время и после ВОВ, происходившие на Западной Украине. ОУН-УПА, противостояние с советскими войсками и так далее. Перечислять не буду, там много эпизодов. Да, было ещё несколько моментов, не связанных с ВОВ, а именно вдруг возникшие новые сведения относительно Мазепы, его роли в противостоянии с Петром I и его чаяньях о независимости Украины – это ведь совсем иной взгляд на историю! А ещё события 1917-1919 годов с УНР, Директорией, республикой и так далее. Ранее их представляли как предателей и вообще белогвардейской сволочью, а получалось, что тут так же хотели свободы для украинского государства. В общем, предатели становились не предателями – и втемяшиваемая поколениями в головы история оказывалась по сути лживой! Это подогрело, да, а вот распалило – отношение к бандеровцам в разных частях Украины.
Нас, ещё детей, ещё с 7-9-летнего возраста запугивали «вуйками с Карпат». Я не шучу! И мне, и одноклассникам, и друзьям детства, а потом, как я убедился уже в ПТУ и в академии в Макеевке, и другим - родители рассказывали одинаково следующее: «На Западной Украине, особенно в Карпатах, живут западэнцы (даже не украинцы!), которые жутко ненавидят всех, кто говорит на русском языке. Если кого-то встретят, кто говорит не на украинском языке, а на русском, то обязательно зарежут и закопают в лесу. А нас, донбассовцев, они ненавидят особо сильно, ведь мы ближе всего к России и в основном говорим на русском». Вот такое нам говорили, а им, нашим родителям, такое говорили их родители. И мы верили! А почему же не верить родителям? Естественно, уши этой страшилки растут из послевоенного сопротивления УПА и НКВД-КГБ, и с тех самых пор всё так же втемяшивалось в головы подрастающего поколения юных донбассовцев. Опасение – не страх, нет, а опасение перед этими самыми вуйками у нас доходило до того, что всех, кто приезжал в гости к родным на Донбасс с центральной или западной Украины, и кто говорил на украинском языке, мы воспринимали с опаской, заведомо записывали во враги. Следили за такими, не дружили с такими, дразнили их, колотили, что, естественно, никак не располагало к себе и не способствовало укреплению дружбы между различными регионами страны. Какую пропаганду проводили на Западной Украине относительно Донбасса, я не знаю, но предполагаю, что не менее антипатийную. С чего мне так думать? Уже в конце 1990-х к нам в академию приехала группа студентов с Западной Украины. На конференцию. Вели они очень замкнутый образ жизни, практически ни с кем не контактировали, но потом технички, что у них убирали, и кому как раз удалось с ними разговориться, рассказывали, что приехавшие дети местных опасаются, считают, что их тут ненавидят, обязательно постараются навредить, унизить и вообще – отравить. Кстати, ели они только то, что покупали сами. Вот такой настрой у них. Вот так их там против нас агитировали. И такой настрой был и у нас! Когда в начале 1990-х на школу пришло по разнарядке разрешение на экскурсию в Западную Украину в город Хуст, то собрать желающих на эту поездку детей оказалось практически нереализуемым мероприятием: родители отказывались отпускать детей во враждебный опасный край! Едва со всего города наскребли группу. И это зимой! В Карпаты! А вот такое отношение. Кстати, я был в этой группе, и там, в Хусте, почти все наши пацаны ходили с ножами в карманах, никто не ходил поодиночке, и по большому, какого-то отрицательного отношения к нам мы там не испытали.
То есть, по сути, отторжение Донбасса от остальной и особенно Западной Украины происходило буквально на генетическом уровне в течение нескольких поколений.
И это второй колышек.
Третий – это всегда существующее противостояние между Донбассом и Киевом. Между регионом и центром. Между регионом, который не чувствует, не хочет чувствовать себя подчинённым какому-то там центру – и самим центром.
Когда я говорю про «Донбасс» - я имею в виду Донецкую область, хотя на самом деле Донбасс включает в себя две области – Донецкую и Луганскую. Большинство угля, а, следовательно, шахт, промышленных предприятий, городов и, собственно, населения расположено именно в Донецкой области. Дончане воспринимают луганчан как братьев, да, но как меньших братьев. Как городские воспринимают поселковых. Так было до недавнего времени. Сейчас, конечно, получше.
Ну так вот. Антагонизм между Донбассом и Киевом проявлялся буквально на всех, повторю – на всех уровнях. На уровне финансовом и культурном, на уровне людей и взаимоотношений, на уровне получения и распределения благ, обязанностей и ответственности. На бытийном и глобальном. Донбасс, а конкретнее – Донецк – не хотел, не признавал верховенства Киева. Единственно, с чем готовы были смириться донетчане, так это с гораздо большей и богатой историей Киева, связанных с ним исторических событий и права на какие-то исторические звания. Но и только.
Столица государства? Пхе! У нас своя столица есть, столица донецкого края, и она ничем не хуже киевской!
Город, куда богаче и мажорней регионального центра? Пхе! И у самих миллиардеров найдётся! И таки да, Донбасс гордился своими богатыми людьми и противопоставлял их столичным выскочкам. Приветствовался шик и лоск. «Не хуже, чем» и «будет как в европах». Культ собственного жилища – один из самых распространённых в Украине, один из самых сильных. «Чтобы не хуже, чем у соседа» и «чтоб аж блестело». Потому так много донетчан не спешат ретироваться куда-то в безопасное место, когда пришла война и до последнего держатся квартиры. Своё же, родное, столько вложил в неё! И потому так ненавидят тех, кто эту квартиру разнёс по кирпичику.
Культурная столица? Пхе! И у нас университетов не меньше! И действительно – ВУЗов в Донецке много. Пусть и меньше, чем в Киеве (а также Харькове, Одессе, Львове и Днепропетровске), но всё же немало.
И так далее, и тому подобное. Донецк практически ни в чём не хотел мириться с Киевом. Если не получалось количеством – возьмём качеством. Не получается и качеством – возьмём лучшим наполнением. Если и с этим проблемы… а мы всё равно лучше!
Именно так – лучше. «Мы – круче, мы – лучше!» – главный лозунг дончан, когда идёт сравнение с Киевом. Вроде бы и правильный для здоровых амбиций лозунг, притом, что здоровых амбиций было выше крыши, но ведь на этом не останавливалось: «Да кем бы были эти киевские, если не было нас?»
Я не знаю точно, кто именно запустил уже эту линию превознесения Донбасса над Киевом (и, кстати, остальными регионами), но могу сказать, когда: после обретения независимости. С начала 1990-х. Возможно, ещё раньше было подобное же отношение, но – к Москве. А может, его не было вовсе. Во всяком случае, я такого не помню. Но вот разговоры о том, что слишком уж сильно Киев выпендривается и много на себя берёт, начали появляться именно в начале 1990-х.
Противопоставление Донбасса Киеву с последующим навязыванием превосходства выражалась во многом.
Самый прижившийся и укоренившийся в мозгу: «мы кормим Киев». Это утверждение взялось с того, что шахтёры, работающие на износ, практически не получали от государства достойной зарплаты. Два года после обретения независимости были золотыми для шахтёров: высоченные зарплаты, причём в срок. Никаких претензий к столице. Но потом и шахты в большинстве своем поменяли собственника, и экономический кризис случился в стране. О, это было страшное время для всей страны – середина 90-х. Но шахтёрам, а они – семьям – навязывали мысль, что Киев специально ничего не выплачивает Донбассу. А ведь уголь исправно отправлялся на ТЭЦ, вглубь страны. Постепенно экономическое положение выровнялось, но, во-первых, особо лучше и не стало: денег уже не выдавалось столько, сколько зарабатывали раньше и, во-вторых, мыслишка-то о коварном Киеве, что берёт продукцию и за неё расплачиваться не спешит, а, значит, только наживается на Донбассе – осталась. Укоренилась. И теперь всегда, по любому поводу можно было уверенно сказать: «…они доят Донбасс, они отбирают все наши продукты, товары, услуги, а платят намного меньше, чем они того стоят. И где бы был тот Киев, если бы Донбасс не давал всю свою продукцию за бесценок?!» До донетчан не доходили сведения о том, что из бюджета страны на угольную добычу в качестве субвенций и компенсаций выделяются немалые деньги. Что добыча угля вообще по заявленным ценам – абсолютно невыгодна! А ведь цены на продукцию устанавливали владельцы шахт, олигархи. То есть по сути дончане не знали, что могли бы получать адекватную своему труду зарплату, если бы финансами заведовали не коррумпированные чиновники и не олигархи. Виноватым же был – по словам самих владельцев шахт – Киев.
Одним из самых распространённых противопоставлений Донбасса и Киева, а, в сущности, Донбасса и всей остальной Украины, было на уровне профессиональном. На уровне основного контингента работающих, то есть – на социальном уровне. Как говорилось раньше, на Донбассе большой процент промышленных предприятий и добывающих предприятий. ВУЗы, кстати, на Донбассе тоже в основном технического характера. Выпускают потребных краю специалистов. Это ближе к 2000-ым во всех высших учебных заведениях появились кафедры управленцев, организаторов, финансовых работников, а до тех пор в основном-то – инженеры-производственники и строители! И, надо сказать, одни из самых сильных, если не самые сильные по стране. Дончане умеют и могут работать на тяжёлых производствах, в тяжёлых условиях. В то же время или навязывалось, или сложилось такое впечатление, что в Киеве в основном обучают только гуманитариев и торгашей. То есть вот снова лозунг: «Да где бы вы были, если бы не мы?!» Естественно, это ошибочное впечатление, но вот так сложилось, что донбассовцы нормально относились к луганчанам и харьковчанам – это промышленный край Украины, это восток Украины, в котором сосредоточены основные промышленные предприятия, и где работают такие же работяги, как и донбассовцы (ну, естественно, донбассовцы круче, а остальные хоть свои, но хуже). Также дончане нормально относились к днепропетровцам – по тем же причинам! Кстати, к днепропетровцам относятся запорожцы – в той части, где сосредоточены промпредприятия. И всё! Всё! Одесса, Николаев и прочие области, которые причисляют к «русскому миру» и «Новоросии», вообще как бы не котируются. Они где-то там, далеко, у них море, они по кораблям, они не такие. Лучше Киева, да, но не такие. Не наши. Крым – море, отдых, татары, но совсем не наши! Полтава, Чернигов и прочее, что лежит в центре и на севере – это наталки-полтавки, это сорочинские ярмарки, это хатинки расписные, это что-то такое вообще старинное. Киев – вражины, что сосут наши деньги и Запад – вуйки, что на нас ножи точат.
Этого всего спокойно можно было избежать, прекратить такие настроения в обществе, если бы велись какие-либо объясняющие, сдруживающие, снимающие препоны мероприятия на общегосударственном уровне. Их не было. Иногда привозили ансамбли украинских песен и плясок. Иногда приезжала украиноязычная попса. Но и только. Не было никаких интеграционных, глубоко связующих между собой, глобальных проектов. Не акцентировалось на том, что «мы можем быть разные – но мы единая страна». В сущности, такое произошло только в последние годы, когда всё это уже слишком поздно. И даже когда чем-то можно было гордиться, то сводилось всё к какому-то местечковому уровню. Наоборот, некоторые непопулярные аспекты пытались навязывать агрессивно, как то: заполнение некоторых документов на национальном языке, обучение и отчётность на национальном языке, внедрение украинского языка в перевод фильмов и телевидение. Закоренелые, неповоротливые старожилы Донбасса, не смирившиеся с развалом СССР, напрочь отринули любую украинскость, и такие, в сущности, правильные введения, принимали в штыки. Киеву не хватало гибкости, а местная власть возникшее языковое противоречие взяло на вооружение и вовсю использовало в политике – раз за разом, постоянно одно и то же, не выполняя своих обещаний!
В общем, не буду повторять историю, смотрите в интернете событийный ряд, я же пытаюсь донести следующее: противостояние Донбасса с остальной не промышленной Украиной возникло давно, это противостояние было искусственным и ошибочным, а главное – это противостояние никто не захотел убрать.
Оно было выгодно, это противопоставление. Выгодно на политическом уровне. Пока есть противоречие, им можно легко воспользоваться, чтобы пропихнуть в политику и финансовые структуры своих людей.
Когда основные тезисы противопоставления в умах людей были сформированы и закреплены, их облекли в клановые взаимоотношения, если можно так выразиться. В клан входил, в сущности, целый регион. Представителями клана являлись политики региона, финансовыми представителями клана – собственники предприятий региона. Новые члены клана воспитывались на всех уровнях с пелёнок. «Мы – Донбасс, мы – лучшие! Остальные – хуже или против нас. Тех, кто против – согнём в бараний рог!»
Вот потому пока ещё не сформировавшийся клан лояльно относился к днепропетровцу Кучме как представителю промышленного региона. Даже несмотря на экономический кризис, что был в годы его правления. Все неудачи этого кризиса свели к мафии и – к киевским опять же. Потом экономика Украины более-менее выровнялась. А потом возникла Партия Регионов (ПР), а один из набольших клана стал даже премьер-министром!
В клан посредством членства в ПР стали вовлекать предпринимателей, политиков других областей. Столицу собирались взять изнутри, подточить на уровне политики.
В 2004-ом разразился кризис, когда шагающий семимильными шагами по стране клан не сумел одержать победы в столице. Казалось бы, остался один шажок, и он даже был сделан – но всё свело на нет бескровное противостояние на Майдане. К вооружённому противостоянию Донбасс ещё не был готов.
Оранжевая революция стала последним колышком, который окончательно расколол Украину, отделив Донбасс от остальной страны. Обида была неимоверная, и только не совсем ещё готовность к сепаратистскому отделению восточных областей от страны оставила Украину пока ещё цельной. Но победы оранжевых на Донбассе не признал никто. А вот воспользовались сложившимися настроениями свои же.
Теперь любая неприятность списывалась на Киев, любая задержка зарплаты, вообще что-то негативное тут же связывались с кознями столичных выскочек. «Оранжевые» стали воплощением зла, совокупным злом, идущим с Запада Украины и Киева. В то же время любая победа присуждалась исключительно представителям ПР. Раскол искусственно усугублялся, причём наступление велось обоюдное: в столице вовсю насаждалось мнение о «быдле с востока», а на Донбассе вылепливался образ надменного и лживого столичного врага.
В принципе, образ сей имел под собой достаточно прочное основание: из «оранжевых» нормальных управленцев, правильных стратегов и удачных политиков вышло на удивление мало. Большинство оказались пустобрёхами и карьеристами. Раздражение против оранжевых у власти распространилось на всю страну, и как результат – на очередных президентских выборах победил уже представитель донецкого клана. Казалось бы, наступил золотой век для Донбасса: у власти свой президент, в Раде – свой парламент. Однако лучше в краю не становилось, а политики, что обещали плюшки, не спешили их выполнять. Им выгоднее было держать своих на коротком поводке, всё так же просто обещая. И клан им верил. «Это же наши, это родные, они не обидят!» Жизнь особо не улучшалась, жизнь была похожа на болото.
Я не собираюсь тут рассматривать причины нынешней войны на Донбассе, как они возникали и кто тому виной. Третьи игроки, что так удачно воспользовались ситуацией или это свои так постарались – это не касается этой статьи.
Просто вот так получилось, что ко второму майдану клан «Донбасс» уже давно сформировался и существовал по вполне понятным принципам. И сыграть на этих принципах, дёрнув за нужные, давно известные, ниточки, не представлялось чем-то сложным.
Что же получалось? На востоке Украины, в Донецкой, Луганской и Харьковской областях жители имели практически стопроцентно одну навязанную им и принятую ими картину мира в Украине:
1. Во главе государства стоит наш президент, местный, глава клана. Он наш, он непогрешим.
2. Наши представители отстаивают наши интересы в парламенте. Они – наши защитники во враждебной столице. Они наши, они члены клана, они непогрешимы.
3. Им противостоят наши враги, представляющие не только политическую оппозицию, но и вообще – извечных врагов Донбасса, как то: Запад Украины и Киев.
4. Запад Украины нам враги потому, что хотят навязать свой уклад, свой язык, своих героев, а для нас - антигероев и вообще они не умеют работать, не работают, а мы за них платим. А ещё они бандеровцы.
5. Киев нам враг потому, что противостоит членам нашего клана, забирает наши деньги, не умеет работать, а только управляет и пытается диктовать свои условия.
Ну и вот, когда разразился второй майдан, на местах члены клана Донбасс надавили на нужные рычажки – и то, что творилось на майдане, однозначно интерпретировалось как откровенно враждебные действия против членов клана в правительстве, а значит, и против региона в целом. Гибридная война вступила в действие, и на месте началась компания откровенного противопоставления. А когда майдан победил, а членов клана согнали с завоёванного когда-то по праву трона – противопоставление переросло в откровенное неприятие и враждебность.
«С ними нам не по пути, нам с врагами не по пути» - было принято на Донбассе. Оставалось лишь одно, лишь маленькое усилие: решиться на разделение. Донбасс ещё мог жить в составе Украины, но в составе своего клана, своего уклада. Как бы вместе, но и врозь. «Мы сами себе построим удобные нам отношения, но только чтобы ваших и близко не стояло, враги и предатели!» - так возмущённо думали жители Донбасса. Гибридная война бушевала, нажимались всё более болезненные рычажки, и в нужный момент толчок был дан извне. Дружеский пендель свалил регион в открытую войну. Накапливающейся агрессии и противопоставлению дали, наконец, выход. Пар мощно вырвался наружу, опекая всех и каждого.
Вот так долго готовили и искусственно насаждали противоречия внутри страны и таки добились своего. Кто? Да все, кто был заинтересован. Внешние политики и олигархи, местные политики и олигархи, столичные политики и олигархи. Народ страны – весь, без исключения, так как одни поддерживали разделение, вторые не делали ничего, чтобы препоны убрать. Единый народ искусственно разделяли и не давали соединиться несколько поколений. Не делалось попыток убрать давние разногласия. Напряжение и неравенство искусственно сохранялись.
Теперь же – война между некогда единым народом, разделённым искусственно для собственных эгоистичных целей. Война, в которой погибло уже более трёх десятков тысяч человек. И конца-краю ей не видно.

И под конец статьи несколько вопросов и моих пространных ответов.
1. Часть Донецкой и Луганской областей лежит под ДНР и ЛНР, а часть – под Украиной. Можно ли считать, что клан Донбасс разделён, и теперь одним навяжут жить по-одному, а другим – по-другому?
Нет, клан не разделён. Донбасс един. Донбасс теперь независимо от исхода войны никогда не будет чувствовать себя частью Украины. Те, кто под Украиной, ждут прихода ДНР и ЛНР. Они хотят независимого государства вне Украины. Но хотят, чтобы приход ДНР и ЛНР происходил без военных действий, потому при приближении линии фронта могут уехать на время вглубь Украины или России, а после отката или стабилизации – вернуться домой. Наилучшим для клана исходом будет, кстати, не Новороссия в виде половины Украины, а ДНР+ЛНР как отдельное государство, больше тяготеющее к России. После подписания мира/перемирия большинство беженцев вернутся, не останутся ни в Украине, ни в России.
2. Так а может новоиспечённая республика захочет присоединиться к России?
Теоретически и на время это возможно, но «чувство особенности» присуща Донбассу не только относительно Украины, но и относительно России. Относительно кого бы то ни было. Они не хотят идти под Киев, и так же само они не захотят идти под Москву. Они безмерно благодарны России за то, что сейчас Россия их поддерживает, но после победы останутся сателлитами, партнёрами, а не частью страны.
3. А если на этом и устаканится линия фронта? Всё закончится?
Нет, пока клан не воссоединится, он не успокоится. Украина может завоевать Донбасс, но регион уже никогда не будет лояльным. Будет партизанское движение, саботаж, волнения и неповиновения. Более приемлем для клана является победа новоявленных донбасских республик. Даже если при наступлении ДНР и ЛНР сравняет с землёй все города «под Украиной», это ничего, это нормально для клана. Обвинят Украину, ведь это она как бы виновата в сложившейся ситуации, и она должна будет компенсировать всё, и она ещё за всё заплатит, и т.д.
4. Многие дончане и луганчане уехали с зоны боевых действий. Они – враги? Чьи? Украины или Донбасса?
Они не враги, они такие же члены клана. Просто они не хотят воевать, но и не хотят терять связь с малой родиной, ставшей уже родиной единственной. Они временные беженцы, которые в подавляющем большинстве вернутся назад, даже просто на развалины. Сейчас они заняты выживанием и как могут помогают тем, кто остался в зоне АТО. Кстати, те, кто остался, не теряют связи с беженцами, но всё же считают их: кто – счастливцами, а кто - всё же предателями. Те, кто остался в зоне АТО, не признают полутонов. Ты или с ними и полностью поддерживаешь идею Новороссии, или – враг. В любом случае, большинство членов клана, как беженцев, так и оставшихся, считают зачинщиком войны и виноватыми во всём именно Украину. Без вариантов.
5. Возможен ли мир?
Естественно, возможен. Вариантов – несколько, и все они не осуществимы в ближайшем будущем. Независимо от варианта, не будет всех удовлетворённых сторон, а значит, с окончанием войны ничего не закончится.
6. А ты кого поддерживаешь?
Я – за мир в Украине, за мир на Донбассе и уже неважно, кто победит, главное – хватит смертей. Как-нибудь да устаканится. Через несколько поколений, я думаю, потомки украинцев и потомки дончан уже не будут друг на друга смотреть как волки. Если они ещё будут, эти поколения.

И да, бывших членов клана не бывает, а я ведь 27 лет жил на Донбассе.


Tags: мысли
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments