Рашевский Михаил (goblin_mih) wrote,
Рашевский Михаил
goblin_mih

Categories:

Переяслав-Хмельницкий. Часть 2

Итак, если вы читали первую часть отчёта, то прошу под кат, знакомиться со второй частью фото- и буквенного отчёта относительно посещения Переяслав-Хмельницкого


Следующим нам по пути встретился некий промышленный район, совмещённый с… зоной отдыха. Да просто на отдельных участках земли, там, где было место, рассовали всё, что может быть интересным. Шли мы по самому краю музея, по тропе, рядом с которой густой кустарник определял границу музея. За ним – скат, деревья – и вдалеке виднелся Переяслав. А тут, в границах музея, густо стояли ветряки, пошарпанные, побитые временем, сухие донельзя. И – завод. То есть что-то, что могло быть раньше заводом. Или мастерскими. Под навесом кто-то когда-то разместил остатки механизмов, что раньше выполняли какие-то работы. Их предназначение выяснить не представлялось возможным, но о том, что механизмы эти были сделаны в период механического бума в конце века 19-го, говорило два обстоятельства: во-первых, остатки эти были сделаны из чугуна, массивного, толстейшего чугуна, не разрушенного временем. Да, металл покрывал жёлтый налёт ржавчины, но коррозии не подался металл, как это легко происходит с чугуном 30-х годов прошлого века. Этот чугун лился на века – и уже века стоит! Ну и во-вторых, опять-таки, табличка, выбитая на самом механизме, свидетельствовала о том, что выпущен он ещё до революции:



Остатки были колоссальные. Они потрясали и размерами, и своей «тру»шностью. Натка как раз задумывает писать стимпанковскую вещь, и там такие вот механизмы будут играть первостепенную роль. Потому она облазила останки со всех сторон, сделала мильён фотографий, и всё равно уходила оттуда с явной неохотой. О размерах механизмов можно судить, например, по этому фото:



Напротив механизмов лежал поверженный металлический ветряк, а вот он был как раз тридцатых годов – об этом сообщала информационная табличка.
Дорога вывела нас к помещичьему пруду с беседками на берегу. Место было очень релаксирующим, и все лавочки на пруду и беседка были забиты посетителями. Одни приехали в парк на велосипедах. Так и отдыхали: велосипед лежит на траве, они сидят на лавочке и втыкают на безмятежную воду. Вокруг пруда традиционно растут ивы, полощут свои длинные ветви в воде, радуют глаз едва наметившейся зеленью и распускающимися почками.
Прошли по краю пруда, наблюдая не только воду, но и всё, что вокруг. И специально посаженные аллеи из тополей. И возведённый амбар на краю пруда. Причём амбар был опять-таки старинный, и перевезённый откуда-то, нездешний. На это указывала нумерация брёвен амбара. Каждое брёвнышко имело свой номер. Когда-то перед тем, как разбирать амбар, его для правильной сборки на месте оцифровали, так сказать. А уже на месте вновь собрали, не путаясь в составных элементах. Ворота с каждого торца, над ними – деревянные навесы с подпорками. Массивные ворота амбара закрыты, правда, на почти современный замок.
Вдруг мы увидели редкое зрелище: растущую из земли церквушку. Вы же в курсе, что все церкви растут из земли. Это может длиться десятилетиями. Сначала монахи зарывают в землю кресты, а потом приходят каждый день – и под молитвы поливают это место свячёной водой. Если всё они сделают правильно и с должным старанием, церковь проклюнется маковками, потом потащит за собой своды, кровлю и так далее. Вот и мы имели возможность наблюдать вот такую вот растущую из земли церквушку.



Видать, когда-то здешние монахи решили вырастить новый храм, да что-то пошло не так – вот и осталась церквушка недорослем.
Тут мы, наконец, подошли к домикам. Вернее, сначала была избушка на курьих ножках. Не, в самделе, по пути к пасеке и музею пчеловодства, сделанном в одном из домиков (куда мы не пошли, бо дюже долго обходить пришлось бы), мы наткнулись на странную круглую маленькую хижину. Стояла она на деревянных столбиках, но оформители и реставраторы сделали из избушки настоящее «бабкаёжкинское» жилище: во все стороны от днища избушки расходились коряги, создавая впечатление о тех самых «курьих ножках», что видели многочисленные Иваны Дураки. Из стены там-сям торчали другие коряги, что составляли каркас для покрытия. Покрыто было толстым слоем соломы, а вот внутри избушки всё было в пучках трав. Они висели густо под потолком на своеобразных потолочных балках. Посреди избы торчал ствол дерева, словно прорастая из земли, и вокруг него также были уложены пучки духмяной травы. Каково реальное предназначение этой избушки? Что могли в такой держать? Теоретически это была сушильня для трав, а на самом деле? Ну а вдруг и действительно в лесу стоит такая сушильня, а живёт там древняя старушка. Идёт мил человек – глядь – ведунья-травница, йога. Вот так и пошли легенды о бабках-йожках.



Что очень нравилось в оформлении таких домиков: создатели позаботились об антураже. Коряги – не просто дерево, на них прижился мох, и из-за этого в том числе воспринималась избушка как будто пришедшая из глубокой чащи на своих ногах-корягах.
Мы посмотрели на первые домики для пчёл, что делали первые бортники: колода, в которой выжигали и выдалбливали некое пространство, в которое и помещали пчелиные семьи и т.д. В сам музей пчеловодства, как я сказал, не пошли. Оставили на второй раз.
Зато заглянули в домик, где раньше мог жить гончар.
Вообще, чем музей под открытым небом в Переяславе отличается от музея под открытым небом в Пирогово? Не только размерами – Пирогово значительно больше, но и самой подачей материала, так сказать. В Пирогово там-сям на обширной территории разбросаны группы домиков, глядя на которые, можешь видеть, как жили в той или иной части Украины селяне в целом. То есть, например, это домик с Полтавщины 17-го века, а это – Закарпатье века 19-го. И так далее. В этом же музее, в Переяславе, упор делался не на отличие строения дома в зависимости от региона, а на организацию внутреннего пространства дома в зависимости от сферы деятельности его жителя. То есть если в этом доме жил бондарь – в доме с потрясающей достоверностью оформляли «бондарскую» часть. Половину самого строения или в прилегающем строении, но обязательно в полной мере приводили все сопутствующие занятию аксессуары, машинерию, если была использована, специальные устройства и приспособления, результаты труда. В Пирогово же таких к таким ухищрениям не придавались. Потому намного интереснее, я считаю, наведаться именно в Переяслав, чтобы воочию увидеть всяческие прибамбасы той эпохи и тех процессов. Как я говорил, у каждого домика есть смотритель, но я не знаю, может ли смотритель быть чем-то вроде гида именно по этому дому: мы с Наткой не спрашивали. Но не исключено, что смотрители могут и рассказать о том, для чего предназначался вот тот пресс или что делали вот этим приспособлением.
Итак, домик гончара. Дома обычно пятистенки, и средняя стена, делящая дом на две половины, служила ещё и границей между жилой частью и хозяйственной. Жилая часть, как правило, выглядела и была обустроена одинаково: большая или средних размеров комната, в которой обязательно была печь с рисунками, лепниной на ней, а в доме плотника – и с деревянными искусно вырезанными изразцовыми надписями из Евангелия. Стол, деревянный пол, покрытый свежей соломой, лавки-лежанки и лари, красный угол. Никакого тебе потолка, деревянные стропила с прицепленными к ним пучками душистых трав. На покрытом скатертью столе – самовар или миска с черпаком. Иногда на лавках громоздятся какие-то инструменты или заготовки. Тесно, что тут скажешь. Но душевно. Зато хозяйственная часть разительно отличалась от занятия к занятию. У гончара – и только у гончара! – в доме была вторая печь, в которой обжигались заготовки. Ещё там были несколько гончарных кругов, на которых, вращая, мастер вылеплял горшки и горшочки, бутыли и казаны, миски и тарелки. И – масса уже готовых заготовок разного цвета, разного обжига, глазурованные и нет, расписанные и нет. Плюс к тому какие-то заковыристые интсрументы, деревянные лопатки, на которых в печь заготовки суют и многое другое. В общем, рабочее место гончара было отображено, как мне кажется, аутентично.
Это относилось и к остальным «тематическим» домикам.
Следующим пунктом нашего путешествия стал первый музей, который мы посетили в Переяславе. По ходу, здесь было множество музеев, и вот именно они были все зарегистрированы на один адрес, на который, мы думали, что все они в одном здании. Оказалось, все они – в парке, и парк имеет один почтовый адрес. В музее под открытым небом сконцентрировалось до десятка музеев. Мы посетили лишь три: рушников, космический и почтовую станцию. А есть ещё пчеловодства, хлеба, военный, почтового и гужевого транспорта и другие.
Честно говоря, подходя к очередной голубенькой церквушке, мы и не думали, что это – музей. Но с удивлением увидели перед входом табличку, что это – музей рушника, и вход стоит… астрономическую сумму! – три гривны. Три гривны! Боже, какие мелкие цены! У нас пирожки, блин, вдвое дороже стоят. Естественно, мы без колебаний расплатились со смотрительницей, что сидела у входа, зашли – и ахнули. Ибо увидели это:



Всё, абсолютно всё внутреннее помещение церквушки было увешано рушниками. Пусть во всём остальном мире это всего лишь полотенца, но в Украине рушник – один из символов государства. Нигде более, нигде во всём мире нет столь нарядных и красивых «полотенец», и я, чесслово, этим горжусь.
Естественно, посмотреть было на что. Чтобы увидеть саму историю рушника, нужно было идти по кругу вдоль стены музея-церквушки. Однако рушники были не только по стенами и даже потолкам – они устилали всё внутреннее пространство! Не было ни одного похожего на другой. Рисунок, тематика, составляющие элементы рушника менялись со временем их сотворения. Божественные мотивы, херувимы и архангелы. Маки и цветы. Двуглавые имперские орлы. Орнаменты.



Менялось количество и рисунок орнаментов, цветовая гамма. Были рушники, на которых рассказывались целые библейские истории, были – где вышивались казацкие мотивы, казаки на лошадях, встреча молодички с парубком у колодца. Были, на которых вышивались послания, частушки, куплеты, молитвы и заповиты Шевченко. Много, много всяких разных рушников. Глаза разбегались. Натка постоянно ахала – и тыкала меня носом в очередную интереснейшую картинку или орнамент и вздыхала, что у этого музея нет хотя бы набора открыток. А вот кстати да, это большое упущение всего музея – ни в нём, ни в одном из музеев нет ни подборок открыток, ни проспектов, ни рекламок – ничего! Это большое упущение, и я надеюсь, что в будущем кто-то предприимчивый и с хорошим художественным вкусом сделает для музея рекламный буклет. Всё же и музею дополнительная копейка, и на восстановление экспонатов будет кошт, и реклама, наконец, не только в Интернете появится.
Но вернёмся к рушникам. Да, видно было, как меняется со временем тематика вышивки. Вот, например, что вышивали на рушниках после Октябрьской Революции:



И это ещё не всё! Отдельно было выделено место, где можно было наблюдать рушники нашего времени! Например, там были рушники с вышивкой «Евро 2012», недавно прошедшего у нас в стране. Может быть, в ближайшее время появятся «революционные» рушники.
Дважды пройдя по музею, увы, он маленький, и всё равно не увидев, конечно, всех тонкостей и нюансов, мы вышли наружу.
Мы немного потусовались рядом, отдохнули возле очередного ветряка. Хотели было взобраться по лесенке, чтобы эффективно сфотографироваться, да не решились: настолько трухлявыми были ступеньки. У каждого домика, почти у каждого объекта стоят длинные шесты-молниеотводы, и я понимаю, почему: объекты в музее реально дряхлые, насквозь, абсолютно сухие: искра – и взметнётся пламя. Не то, что молния.
Кстати, что интересно, в музее сделан современный туалет… но он не работает. Закрыт. По табличкам приходишь к новому зданию, но тщетно дёргаешь запертые двери. Идёшь в направлении знакомых «домиков неизвестного архитектора», что пристроились рядом – и вот они, естественно, функционируют. Пришлось некоторое время побыть «туалетным корректировщиком», направляя недоумевающих от облома туристов в правильном направлении. Особенно забавно было наблюдать пост-реакцию какой-то англоязычной иностранки: подлинный восторг! Ты что, какая архаика!
Отдохнув, мы отправились дальше. Дом местного мелкого помещика запомнился только тем, что у него на территории был большущий глубокий подвал-землянка, а также маленькая молельня. А главное – две комнаты в доме! Надо же…
Зато вот шинок, кабак произвёл неизгладимое впечатление. Сам по себе домик маленький, не больше обычных. Такой же пятистенок. Территория шинка огорожена тыном, напротив входа в тыне сделан знаменитый перелаз, с которым связана знаменитая поговорка, которую я сейчас не вспомню. Основное предназначение перелаза – чтобы свиньи на территорию не забирались.
На двери шинка намалёвана бутылка, в мелких оконцах тоже пристроились массивные бутыли из-под горилки, мутные, зелёные – настоящие! На одной половине шинка, оказывается, жил сам шинкарь с семейством, а вторую отдавал под кабак. Узкие столы и лавки, на столах – бутылки и чарки. Вся основная гульба, я так полагаю, была снаружи. Но самое главное в доме был… самогонный аппарат! Самый настоящий, тот ещё, тех ещё времён. Гнали горилку, самогон – на месте!



Много, много интересного в музее под открытым небом узнаёшь.
Кстати, рядом с шинком располагается и единственный на музей киосок, где продают снедь. Очень рекомендую выпечку местного производства. Вкуснейшие булочки и пирожки, чай и мороженое – всё тут можно купить и на лавочках съесть.
Отдохнув после перекуса, отправились дальше.
Дом выдельщика кожи, кожемяки. Во дворе – отдельное округлое строение, где вымачивается кожа. Почему отдельное – так вонь стоит несусветная!
А на хозяйской половине дома прессы и давильни, какие-то стенды и станки, ножи, скобильни и прочий интересный инструмент.



Рядом с этим домом – дом, я не знаю, как это правильно звучит… шапкаря. Тот, кто делал шапки. Оказывается, была такая отдельная специальность на селе!
Мы вообще сначала не поняли, чем же занимался тот, кто тут жил. Увидели заготовки, станки для выделки шкур, странные лекала. А потом прочитали поясняющую табличку – и всё встало на свои места. И всё заиграло особыми красками. Оказываются, вот эти вот заготовки – это не просто так, это – составляющие процесса изготовления шапки.



Такую заготовку берут, затем берут специальный табурет с отверстием посредине, натягивают на отверстие мех или шкуру или что там ещё – и продавливают этой вот универсальной деревянной заготовкой. А потом начинают обрабатывать и вообще – делать шапку. Естественно, не всё так просто, но ведь и этого не знали! Ну, я, Натка. Вы тоже?
Ещё один домик – в нём жил тот, кто делал постное масло. Масло вообще! Кто давил масло из разных злаков. У него тоже – какие-то прессы, различные ёмкости, громадные дижки, лохани с хитромудрыми отводами масла в специальные ёмкости.



Как вы можете видеть – никакого новодела. Всё сделано по технологии того, аутентичного времени, а может быть, и скорее всего – все эти инструменты умудрились дожить до нашего времени такими, какими они были «при жизни».
Потом мы посетили… школу. Мы сначала и не поняли, что это такое, что это за здание, отличающееся отдругих размерами – оно было больше – и планировкой. Какое-то административное? Оказалось, школа. В сущности, очень похожа на ту, что мы видели в Пирогово, да по сути они, эти школы, мало чем отличались одна от другой в 19-ом веке, а школа была как раз этого века «издания».
Прихожая, в которой ученики снимали верхнюю одежду – и потом большой класс с отделением, так сказать, учительской части с маленьким иконостасом, императорским уголком, пианино, учительским столом и доской (плюс всякие указки и – розги, да) – и ученической, где рядами стояли ученические столы-лавки.
В глубине ученической части была видна дверь, ведущая в комнату учителя. Да-да, жил он в самой школе и в весьма стеснённых условиях.



С удивлением изучил расписание уроков, что висело в прихожей. Оказывается, не было разделения на классы. Хотя, иногда разделялись на «старшую» и «младшую» группы. И учёба проводилась шесть дней в неделю! С восьми утра до четырёх дня. Как сказала Натка, учились обычно с поздней осени до ранней весны, а потом детей в школу никто и не отпускал: они нужны были по хозяйству. В общем, не забалуешь.



Интересно, что такое «славянский язык»? Украинский? Церковный?
В дом помещика мы идти почему-то не захотели… хотя может там ничего такого не было – и я не запомнил. А вот потом!..
Потом мы зашли в другой музей. Подходя к очередной церквушке, мы ужене удивились тому, что, судя по табличке с ценами – там был очередной музей. Но какой!
Сначала насторожили футуристические непонятные скульптуры у входа и какие-то непонятного назначения железяки. А когда мы прочли табличку… то взоржали. В церкви располагался музей космонавтики!
Вот так вот мощным катком современности ударим по остаткам мракобесия!



В музее оказалось очень интересно. Пусть без должных описаний, хотя на все экспонаты таблички наличествовали. В маленькое, по сути помещение церкви умудрились напихать столько, что там было тесновато. И макет первого спутника, и посадочный модуль с парашютом, и миниракету, и части ракетного двигателя, и кучу всяческих приборов, костюмов, экспонатов, книг. Даже кабинет Циолковского изобразили. И под стеклом отдельным стендом – космическую еду.



В очередной раз пришлось ходить с открытым от изумление ртом, ибо было на что смотреть и чем изумляться. Да и само соседство: церковь и космос – вызывало визуальный оксюморон.
Увы, осматривали экспонаты мы без должного внимания, так как времени уже, по сути, оставалось мало, а посмотреть хотелось ещё много. Но верю, если ещё раз нелёгкая занесёт нас в этот музей, мы обязательно излазим его с наличествующей долей почтения и интереса.



Выйдя из музея, мы направились не по официальным дорожкам, а по протоптанной местными смотрителями тропе. И не прогадали. Тропа вывела нас в интереснейшее место. С одной стороны на нас топорщился частоколом сторожевой пост казаков, с другой – манил вывеской очередной музей. Музей-почтовая станция.
Сначала решили излазить почтовую станцию, затем посмотреть и крепостицу.
Рядом с музеем, что логично, стоял верстовой столб. Трушный, кондовый, чёрно-белый… настоящий! Смотрительница, молодая девчонка, вместо шести гривен за двоих, сказала: «Давайте пятёрку – и хорошо!» Хозяйка – барыня. Дали пять.
И погрузились в мир почты 19-го века.
Сначала был приёмный покой, в которую приходили и где принимали всех посетителей. Посылка? Письмо? Бандероль? Все сюда, всё здесь принимают и выдают. Впоследствии здесь и телеграф организовали. А пока – только почта, срочные депеши и послания.
Сравнительно с другими административными зданиями, почтовая станция – сложна в организации и устройстве. Здесь не только живёт станционный смотритель или как там… почмейстер, но и отдыхают посыльные, нарочные. Ожидают своей очереди ямщики, которым срочно – в любой момент! – нужно срываться в путь. Ночью, в буран, в распутицу – пофиг. Почтовая служба настроена как часы.
Итак, после приёмного покоя мы попадаем в комнату, где как в мотеле могли остановиться… не посыльные, нет, но – проезжающие военные, чиновники, аристократы. Одна комната, но оформлена, обустроена с любовью, с тогдашним комфортом.



Рядом – комната самого смотрителя, почмейстера, и его семьи. Особенно интересны женские штучки типа трельяжа, громадного зеркала, рюшечек и завитулек на оконных занавесках. Из этой комнаты (получается, комната почмейстра дважды проходима) мы попадаем в комнату прочего люда: ямщиков, конюхов, посыльных, что ждут своего черёда отправляться в путь или наоборот, отдыхают от долгого пути. Тут тебе и большущие вёдерныесамовары, и широченная – на двух-трёх человек лежанка, столы, лавки, а главное – лошадиное «обмундирование», что аккуратно развешано на стенах. Сушится или просто ждёт своего часа. Хомуты, дышла, уздечки и ремни. Фонари, свечи, наставления, указы на стенах. Накидки, тулупы на вешалках. Рогожа и толстотканное покрывало на лежанке.



Тут всё – настоящее, всё очень аутентичное, живое. Так и кажется, что вот сейчас простучит гулко сапогами с перезвоном шпор по деревянным лагам – и войдёт пышущий жаром утомлённого тела и отдающим конским потом посыльный. Скажет: «Срочное! Немедля! В Полтаву!» И засуетится жена почмейстера, усаживая посыльного за стол и предлагая кружку чая, а сам почмейстер широким шагом идёт в «ямщицкую» (или как она там называется) с криком: «Прошка! Седлай Мурзу! Срочная в Полтаву!»
Да… как-то там… всё очень в тему. Кстати, почему в Полтаву? Да потому что, оказывается, Переяслав принадлежал раньше совсем не к Киевской области или губернии – а к Полтавской. Судя по карте:



Полтавская губерния, оказывается, была очень велика. Западный край доходил аж до Борисполя, нынешнего пригорода Киева.
В общем, в почтовой станции мы получили моральное удовлетворение на все сто тысяч пятьсот процентов! Но это ещё даже не был конец экскурсии! Впереди был козацкий табор.
Что это было на самом деле я, честно говоря, поначалу и не понял. Думал – восстановленная чуть ли не первобытная крепость древних славян. Но судя по сопутствующей табличке, это оказался сторожевой пост запорожских казаков.



Ну или просто – сторожевая крепостица. Снаружи в наличии имелись:
- частокол. Довольно редкий, но всё равно остро заточенный;
- ров. Уже заросший и оплывший, но после дождей даже кое-где заполненный водой;
- вал. Тоже оплывший и частично заросший, но всё ещё крутобокий;
- стена из заточенных брёвен. Тоже достаточно ветхая, но всё ещё создающая величие прежней крепостицы.
К внутреннему дворику вела дорога. Через ров был переброшен подъёмный мосток, уже вросший в землю. В валу и стене устроены большие ворота, нынче открытые настежь.
Мы вошли вовнутрь. На удивление, это оказалось не музеем, а просто – строением. Смотритель прямо при нас запер что-то в домике-крепости – и спокойно свинтил на велосипеде прочь. У него дела, ему домой.



Внутри – тесный дворик, внутренние откосы валов и несколько лестниц, ведущих на заборола и галереи поверх валов вдоль всей стены. Ничто не мешало, особенно после «бегства» смотрителя прогуляться вдоль периметра стен, но я ограничился только тем, что поднялся на вал – и обозрел оттуда внутренности и внешности крепостицы.
Внутри действительно было тесновато. Место – для лошадей, длинное бревно, чтобы лошадей привязывать. На первом этаже двухэтажного домика – хозяйственная часть, на втором – жилые помещения защитников. От этого домика и ещё несколько лестниц ведут на валы.
Ворота, как оказалось, двойные. Внутренние, внешние.



Над воротами устроена галерея, и по всему периметру – бойницы, в которые обычно высовывались маленькие пушки, да и сами казаки через них и стреляли. Помимо «пушечных» бойниц устроены и обычные узкие прорези в частоколе – для стрельбы через них из пищалей.
А ещё во внутреннем дворе был колодец. Журавель колодца был столь высок, что возвышался над частоколом стены. В случае осады защитники не зависели от внешних источников воды.



Погуляв по крепостице, мы вдруг окончательно поняли, что – выдохлись. Есть предел человеческому организму. Мы устали. Ещё осталось множество мест, нами не пройденных. Ещё остались не посещённые домики, большинство музеев, но увы. Сюда нужно ехать на целый день. Мы же думали, что хватит и пары часов. Наивные.
В общем, было решено сворачивать экскурсию – и маршировать домой.
С сожалением мы прошли мимо музея транспорта, мимо оружейной и музея хлеба, мимо господской усадьбы и множества тематических домиков.
Путь наш лежал к «заднику» музея, туда, откуда мы пришли, чтобы по совету кассира таким образом вернуться в город.



Привычно, но уже вяло, без особого внимания констатируя особенные, интересные  штучки, мы уже почти дошли до тех нескольких рядом стоящих ветряков, которые заприметили на входе в музей, как заметили стайку детишек, появившихся из-за холма. Значит, оттуда есть ход вовнутрь музея? Свернув, мы вдруг буквально выкатились к заднему входу в музей. К нему вела широкая пологая дорога, а на входе стояла касса.
Это было именно то место, на которое нам указывал мужик, которого я заподозрил в гоп-стопничанье. Оказывается, зря я его плохим мнил.
Промаршировали через выход, прошли рядом с останками большущей водяной мельницы и большого, судя по обломкам, баркаса – и пошли дальше по дороге. Куда ведёт эта дорога? Общее направление, конечно, город, но – куда? Авантюра швырнула нас в очередное приключение.
Мы шли по берёзовой роще, по буеракам, благодаря небо, что не мокро – дорога была грунтовой. Навстречу попадались люди, и хоть это сообщало нам, что мы всё же куда-то, но в обжитое место выйдем.
Вышли мы на берег широкого канала или речки. На берегах сидели компании и жарили шашлыки, далеко вправо угадывался шлюз, а вот куда выведет асфальтная уже дорога влево, я догадывался. Заприметил её ещё при продвижении к музею, и теперь даже не сомневался, что выйдем в том месте, что я представлял.
По пути разрешилась одна загадка, мучавшая меня. По дороге в музей неоднократно я замечал далёкие соборы, и думал, что вокруг города на холмах стоят несколько православных храмов. А на самом деле эти «далёкие храмы» оказались… уменьшенными копиями, сделанными на крышах местных церквей! Вот, например:



Зачем такое было сделано, с какой целью – нам было неизвестно.
Вышли мы именно туда, куда я и думал, что выйдем. Прямо к ресторану, что приметили по дороге в музей. В нём мы намеревались отдохнуть и поесть – есть у нас такая семейная фишка – и как раз к нему и вышли.
Устроили нас внутри помещения, хотя было и достаточно места снаружи. Но тут были зеркальные стены, и не дул ветер – так что устроились мы просто изумительно.
Как уже сообщалось ранее, в этом ресторане был большой, так сказать, зооуголок: куры, кролики, которые выращивались только в гастрономических целях. Впрочем, это не мешало детям приходить сюда и играть с этим мини-зоопарком.
Но это оказались не вся живность, что была у ресторана. Оказывается, у них был небольшой пруд, где в изобилии плавала рыба. Эту рыбу, опять же, клиент мог выловить на удочку или небольшую сетку. Ну или довериться служителю ресторана. Пруд приютил не только рыб. Тут плавали гуси и утки и главное – тут плавала пара лебедей. Роскошные большие грациозные птицы, они притягивали взор.
И внутри ресторана, и всё пространство вокруг него было усеяно старинными вещами. Коллекции часов, утюгов, светильников, домашней утвари. Сам ресторан был построен вокруг стволов деревьев, так что получалось, что в неожиданных местах вдруг от пола до потолка торчали изразцово украшенные стволы деревьев. Да, к сожалению, сами деревья убили.
Цены на блюда нас приятно удивили, мы привычно ждали приготовления, а официантка мило извинялась:
- Извините, у нас не как в Киеве, у нас нет замороженных полуфабрикатов, мы всё делаем из свежих овощей и фруктов, потому придётся немного подождать.
Как будто свежесть – это что-то, за что нужно извиняться.
Наелись – от пуза. Потратили – меньше, чем думали. Ресторан – оченно рекомендую! «Стара Гребля».
Дальше всё просто. Улица, дорога, остановка, маршрутка – и путь домой.

Вот так вот мы с Наткой попутешествовали в Переяслав-Хмельницкий. Не увидев практически ничего, но напитавшись впечатлениями по самые уши.
Я уверен, что это была лишь первая поездка в Переяслав. Ведь там осталось столько неизведанного и не увиденного.
В общем, ребзя, если хотите интересно и с пользой провести время – wellcome ту зе Переяслав!



Зы. Большинство фото находятся в альбоме ЗДЕСЬ
Tags: Хроники семьи Рашевских
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments